Шуфутинский М. – Ножи -

Снова гость к моей соседке. Дочка спит, торшер горит.
Радость на лице.
По стеклу скребутся ветки, В рюмочки коньяк налит -
Со свиданьцем.
Вроде бы откуда новая посуда? -
Но соседка этим гостем дорожит:
То поправит скатерть, то вздохнет некстати,
То смутится, что не острые ножи.

Он - мужчина разведенный, и она - разведена.
Что тут говорить...
Правит нами век казенный, и не их это вина -
Некого винить.
Тот был - первый - гордым, правильным был, твердым, -
Ну да бог ему судья, да был бы жив.
Сквер листву меняет, дочка подрастает...
И пустяк, что не наточены ножи.

Пахнет наволочка снегом, где-то капает вода,
Плащ в углу висит.
На Москву упало небо и зеленая звезда позднего такси.
Далеко до Сходни, не уйти сегодня, -
Он бы мог совсем остаться да и жить.
Все не так досадно, может жили б складно...
Ах, дались мне эти чертовы ножи!

Ах, как спится утром зимним! На ветру фонарь скулит -
Желтая дыра.
Фонарю приснились ливни - вот теперь он и не спит,
Все скрипит: пора, пора, пора, пора ...
Свет сольется в щелку, дверь тихонько щелкнет,
Лифт послушно отсчитает этажи...
Снег под утро ляжет, и не плохо даже 
То, что в доме не наточены ножи. 

Снова гость к моей соседке,
Дочка спит, торшер горит.
Радость на лице.
По стеклу скребутся ветки,
В рюмочки коньяк налит-
Со свиданьицем.
Вроде бы откуда
Новая посуда -
Но соседка этим гостем дорожит:
То поправит скатерть,
То вздохнет некстати,
То смутится, что не острые ножи.

Он -- мужчина разведенный,
И она -- разведена.
Что тут говорить...
Правит нами век казенный,
И не их это вина --Некого винить.

Тот был -- первый -- гордым,
Правильным был, твердым,--
Ну да бог ему судья, да был бы жив.
Сквер листву меняет,
Дочка подрастает...
И пустяк, что не наточены ножи.

Пахнет наволочка снегом,
Где-то капает вода,
Плащ в углу висит.
На проспект спустились небо
И зеленая звезда
Позднего такси.

Далеко до Сходни,
Не уйти сегодня,--
Он бы мог совсем остаться да и жить.
Все не так досадно,
Может, жили б складно...
Ах, дались мне эти чертовы ножи!

Ах, как спится утром зимним!
На ветру фонарь скулит --
Желтая дыра.
Фонарю приснились ливни --
Вот теперь он и не спит,
Все скрипит: пора, пора...

Свет сольется в щелку,
Дверь тихонько щелкнет,
Лифт послушно отсчитает этажи...
Снег под утро ляжет,
И не плохо даже
То, что в доме не наточены ножи.

Снова гость к моей соседке.
Дочка спит, торшер горит. Радость на лице.
По стеклу скребутся ветки,
В рюмочки коньяк налит - со свиданьицем.
Вроде бы откуда новая посуда?
Но соседка этим гостем дорожит:
То поправит скатерть, то вздохнет некстати,
То смутится, что неострые ножи.

Он - мужчина разведенный, и она разведена.
Что тут говорить…
Правит нами век казенный, и не их это вина -
Некого винить.
Тот был - первый - гордым,
Правильным был, твердым.
Ну да бог ему судья, да был бы жив.
Сквер листву меняет, дочка подрастает…
И пустяк, что не наточены ножи.

Пахнет наволочка снегом,
Где-то капает вода, плащ в углу висит.
На Москву упало небо и зеленая звезда
Позднего такси.
Далеко до Сходни, не уйти сегодня,
Он бы мог совсем остаться да и жить.
Все не так досадно, может, жили б складно…
Ах, дались мне эти чертовы ножи!

Ах, как спится утром зимним!
Но ветру фонарь скулит - желтая дыра.
Фонарю приснились ливни - вот теперь он и не спит,
Все скрипит: пора, пора, пора…
Свет сольется в щелку, дверь тихонько щелкнет,
Лифт послушно отсчитает этажи…
Снег под утро ляжет, и неплохо даже
То, что в доме не наточены ножи.